?

Log in

No account? Create an account

Заметки на полях жизни

Entries by category: литература

Девочка с печальными глазами
nikutyonok
Девочка с печальными глазами,
Я ничем тебе не помогу -
Только нежно щёк коснусь губами,
К сердцу очень ласково прижму.

Посижу, держа твои ладони,
Согревая их своим теплом.
Ты пока, что дорого, – всё вспомни,
Попечалься о своём былом.

Попечалься о своём ушедшем,
О потерях горьких, непростых,
О своих несбывшихся надеждах,
Об исчезнувших, тебя недолюбив.

Попечалься искренне, открыто -
От меня уж нечего скрывать.
Чем сильней печаль – верней забыто,
И о новом можно загадать.

Девочка с печальными глазами.
Милая, пожалуйста, поплачь.
Горе вымывается слезами.
Помнишь Таню, ту, что в речку мяч?

Зареви с такой же детской силой -
От обиды, боли и потерь,
Ну и что, что будешь некрасивой.
Зареви скорей, сейчас, теперь!

Девочка, любимая, родная,
Время вылечит, ему лишь дай ты срок.
Скоро полоса пойдёт цветная.
Говорю как друг, а не пророк.

* * *
nikutyonok
 

На днях в старой книге купила восемь поэтических сборников за 120 рублей. Примерно такую же сумму я ежедневно трачу на транспорт…

А стихи хорошие.

Василий Кулёмин

ГЛАЗА

Я видел их весёлыми и грустными, 
Я видел их суровыми и нежными,
Я  видел их широкими и узкими,
Я тихими их видел и безбрежными,
Мятущимися, а порой и злыми.
Не дай же бог Увидеть их чужими...

Бронислав Кежун

* * *

Шла девушка тропинкой полевою,
В венке весеннем, в золотых годах,
И небеса цвели голубизною,
И распускались яблони в садах.

Вся в пересвистах в этот миг счастливый
Тянулась к солнцу тёплая земля.
Шла девушка - и зеленели нивы,
И расцветали рощи и поля.

Она впервые в жизни полюбила -
И тихо шла тропинкой в даль полей...
В её любви была такая сила,
Что всё цвело и пело перед ней!
Read more...Collapse )


Ходить в "Дом Книги" или не ходить?.. Не ходить...
nikutyonok
На Невском проспекте летом отчаянно много народа. За это и не люблю его. Вчера мне было нужно в художественный магазинчик в самом начале Невского. Пока я туда добралась, меня изрядно помяли в толпе гуляющих. (: На обратном пути по привычке зашла в "Дом Книги". Подивилась отвратному качеству книг и высоким ценам. За тоненький томик Набокова - "Лолиты" на бумаге чуть лучше туалетной хотят 400 рублей. За книги серии ЖЗЛ цена от 400, качество бумаги - лучше. В "Старой книге" за 400 рублей можно купить 10 книг серии ЖЗЛ и в очень хорошем состоянии. Ещё подивилась количеству "мусора" на книжных стеллажах.

Нынче только самый ленивый из "звёзд" не написал книги. И Андрей Малахов ("Мои любимые блондинки" и "Моя вторая половинка", и Ксения Собчак ("Энциклопедия лоха"), и Леонид Якубович ("По чуть-чуть..."), и Валерия ("И жизнь, и слёзы, и любовь"), Анастасия Заворотнюк ("Начало" - о себе, любимой и "Красивая каждый день"), Тина Канделаки ("Свадьба от Тины Канделаки. Энциклопедия торжества (+ CD-ROM)"), Ирина Салтыкова ("Первая стерва России. Мои университеты"), Наташа Королёва ("Праздничный стол от Наташи Королевой. Просто вкусно!"), Сергей Зверев ("Звезда в шоке!"), выходцы "Дома-2" Ольга Бузова ("Дело в шпильке. Советы стильной блондинки"), ну и без Петросяна книжной индустрии уж никак не обойтись. Названия говорят по большей части сами за себя. Цены, кстати, тоже. Только книги Андрея Малахова стоят около 100 рублей - якобы автор писателем себя категорически не считает, и оба тиража были отпечатаны на вторсырье. Но от этого книги его читать желания не появляется.Read more...Collapse )

Быт поэтов: Марина Цветаева
nikutyonok
Читаю письма Марины Цветаевой к Анне Тесковой, её чешскому другу...В Праге Цветаева прожила чуть больше трёх лет - с 1922 по 1925.  В 1925 году уехала из Праги в Париж, но переписка не прервалась, напротив, продолжалась до 1939 года. Именно Анне Тесковой Цветаева признавалась в своих бытовых трудностях, ей она могла написать из Парижа, не опасаясь показаться негордой:

"...Может быть можно было бы достать у г<оспо>жи Юрчиновой какое-нибудь тёмное платье мне, для вечера. Никуда не хожу, п. ч. нечего надеть, а купить не на что. М. б. у неё, как у богатой женщины, есть лишнее, которого она уже не носит. Мне бы здесь переделали. Если найдёте возможным попросить — сделайте это. Меня приглашают в целый ряд мест, а показаться нельзя, п. ч. ни шёлкового платья, ни чулок, ни лаковых туфель (здешний — “uniforme”). Так и сижу дома, обвиняемая со всех сторон в “гордости”. С<ергею> Я<ковлевичу> об этой просьбе не говорите, — пишу ему, что у меня всё есть. А платье, если достанете, передайте — “посылает такая-то”... <…>"

А до отъезда в Париж, по рождению сына, опять же, только с Анной Антоновной  могла поделиться своей невесёлой реальностью:

"...Большая просьба, м. б. нескромная: не найдётся ли у кого-нибудь в Вашем окружении простого стирающегося платья? Я всю зиму жила в одном, шерстяном, уже расползшемся по швам. Хорошего мне не нужно, — всё равно нигде не придётся бывать — что-нибудь простое. Купить и шить сейчас безнадёжно: вчера 100 крон акушерке за три посещения, на днях 120 — 130 кр<он> угольщице за 10 дней, залог за детские весы (100 кр<он>), а лекарства, а санитария! — о платье нечего и думать. А очень хотелось бы что-нибудь чистое к ребёнку. Змея иногда должна менять шкуру. Если большое — ничего, можно переделать домашними средствами.

Купила коляску за 50 кр<он> — почти новую, чудесную: одновременно и кровать и креслице. Продавали русские за отъездом.

Постепенно мальчик обрастает собственностью, надеюсь, что она не прирастёт".

Какое мудрая надежда в конце описания трат  - ребёнок ещё совсем кроха, а Цветаева уже думает о том, что духовное для сына будет важнее материального... Какой минимализм в собственных потребностях... И как они в этом были схожи с Ахматовой. Анна Андреевна по воспоминаниям Лидии Чуковской тоже была весьма скромна в своих пожеланиях. Исключительные женщины.

В этой стране неугодных людей убирают...
nikutyonok
* * *

В этой стране неугодных людей убирают:
Пулей, тюрьмой, или просто ломают хребет,
Зная, что бедный калека уже и не встанет,
Чтоб неповадно - добавят ещё разных бед.

Страшно и горько - как так? - справедливости нету.
Куплено то, что казалось, нельзя и купить...
Проданы совесть и честь, и, согласно, бюджету,
Куплена чья-то, задёшево, выгодно жизнь.

Свинцом налито питерское небо...
nikutyonok
Свинцом налито питерское небо,
И тучи, кажется, лежат уж на плечах.
А мне так света хочется, пусть хоть бы
На миг блеснуло солнце в куполах.

Пусть золочёный крест лишь на мгновенье
Сверкнул бы, тёплым бликом тронув лоб,
И стал от трудных мыслей исцеленьем,
Остановил начавшийся озноб...

Мне хочется теперь освободиться
От тяжести гранита на душе,
И над Невой промчаться лёгкой птицей,
Сорваться ввысь на новом вираже.

Но город мой меня не отпускает:
Он дарит щедро пасмурной хандрой
И крепко-накрепко дождями прибивает
К насквозь промокшей чёрной мостовой.

И снова города я власти покоряюсь –
Сливаюсь с серой пеленой дождя
И до утра в беспамятстве болтаюсь
В его пространстве, потеряв себя.

Самуил Яковлевич Маршак о Петербурге
nikutyonok
* * *

Всё то, чего коснётся человек,
Приобретает нечто человечье.
Вот этот дом, нам прослуживший век,
Почти умеет пользоваться речью.

Мосты и переулки говорят.
Беседуют между собой балконы.
И у платформы, выстроившись в ряд,
Так много сердцу говорят вагоны.

Давно стихами говорит Нева.
Страницей Гоголя ложится Невский.
Весь Летний сад — Онегина глава.
О Блоке вспоминают Острова,
А по Разъезжей бродит Достоевский.

Сегодня старый маленький вокзал,
Откуда путь идёт к финляндским скалам
Мне молчаливо повесть рассказал
О том, кто речь держал перед вокзалом.

А там ещё живет петровский век
В углу между Фонтанкой и Невою...
Всё то, чего коснётся человек,
Озарено его душой живою.

Этель Лилиан Войнич: "Сними обувь твою"
nikutyonok
Не помню, когда последний раз я читала книгу на одном дыхании - так, чтобы начать читать и не желать откладывать книгу ни на минуту. Мама из своей поездки к бабушке привезла часть своей юношеской библиотеки - книги, которые были ей особенно дороги в возрасте 15-18 лет. Среди них двухтомник Этель Лилиан Войнич. Я давно целилась прочитать "Прерванную дружбу", а тут такой подарок.

Мама, однако, настояла, чтобы я начала не с первого тома, в котором были мой любимый "Овод" и столь желанная "Прерванная дружба", а со второго, с "Сними обувь твою". Открыв аннотацию, я начала было протестовать: "Здесь написано, что это последняя книга Войнич!", но руки сами по себе открыли предисловие, глаза побежали по тексту и протест мой прекратился на абзаце:

"Хотя "Сними обувь твою" и представляет собой вполне законченный роман, на самом деле он должен был бы открывать семейную хронику, охватывающую историю четырех поколений. Но серия этих романов - спутник всей моей жизни - рождалась не в хронологическом порядке".

"Овод", действие которого происходит в Италии во время политических и идеологических конфликтов, приведших к революции 1848 года, был написан в 1897 году, когда я ещё почти ничего не знала о предках его главного героя, наполовину итальянца. "Прерванная дружба" (1910 год) рассказывает об одном эпизоде из жизни того же героя. В 1911 году я оставила литературу и стала писать музыку. И два промежуточных романа - о юноше и девушке, детство и отрочество которых описаны в этой книге, и о их дочери, которая уехала в Италию и стала матерью Овода, - так никогда и не появились. О судьбе этих людей говорится в ПОСЛЕСЛОВИИ к роману "Сними обувь твою".
Продолжение...Collapse )

Вера Фёдоровна Комиссаржевская
nikutyonok

" Я по природе своей должна сочувствовать своей героине - иначе играть не умею. Мне каждую роль надо оросить кровью своего сердца..." /В.Ф. Комиссаржевская/

Вот и со стихами очень часто именно так...

Я никогда не видела эту актрису. И время распорядилось так, что никогда не буду иметь такого счастья - увидеть её на сцене, впрочем, как и в жизни. Но это ничуть не мешает мне быть влюблённой в неё. Я не читала книгу, нет. Проживала. Каждую строчку, каждое слово. Тенью шла по краешку судьбы Веры Фёдоровны. Какое счастье, что есть так талантливо, так волшебно написанные книги, которые прочитываешь на одном дыхании и очень сожалеешь о том, что их повествование слишком  быстро заканчивается...

Немного грустно, что роли Веры Фёдоровны мне знакомы только по книге. Мне бы хотелось увидеть её "Бесприданницу",  её  героинь Ибсена, да и вообще я  бы не отказалась посмотреть все сыгранные ею роли, даже зная, что не все из них были вполне её ролями... Радостно, что такой человек был. Радостно, что он многое изменял в жизни вокруг себя на глубинном уровне, и кто-то ежедневно соприкасался со светом её души, сердца и таланта. Таланта от Бога. Радостно, что и до меня лучи этого яркого света дошли.  Всё-таки есть люди, над которыми время не властно, даже когда они уходят, напротив, - со временем их свет становится всё ярче и ярче...

Если вдруг попадётся на глаза - Серия ЖЗЛ. Носова В.В. Комиссаржевская. М., "Молодая гвардия", 1964. - даже и не сомневайтесь ни минуты, это одна из самых лучших художественных биографий, которые мне приходилось читать. Одна из тех редких биографий, когда автор не излагает факты, а живёт со своим героем, любит вместе с ним, страдает, мечтает, воплощает мечты в жизнь, ведёт с ним долгие беседы, спорит, ищет истины, стремится к новым неизведанным горизонтам, и читателя с первых строк увлекает за собой в мир своей героини, и читатель также любит, страдает, мечтает, ищет истины...


Кибернетический Пегас
nikutyonok
Всего за 20 рублей приобрела сегодня одно прелюбопытное издание:

Кибернетический Пегас: Стихи/Сост. Л. Куклин; Вступ. ст. А. Урбана; Рис. и оформл. Н. Котляревского. - Л.: Дет. лит., 1989. - 255 с., ил. Сборник, представляющий фантастическую тему в русской поэзии.

"Наука, техника, фантастика в поэзии — тема необычная, увлекательная и неизведанная. Не то чтобы, собрав вместе стихи о науке и технике, мы открываем что-то абсолютно новое. Многое мы читали, помним, знаем. Но знаем в ряду других стихотворений.

Если же выстроить их в один ряд, перед нами с необычайной яркостью и поразительной глубиной откроется заповедная зона отношений человеке и мира. Не того привычного мира деревьев, трав, животных, а мира таинственного, пребывающего в постоянном становлении, манящего своей новизной. Это мир изобретений, машин, прогнозов, надежд на преображение человеческого бытия и одновременно — опасений за его судьбу.

.....................

Когда ещё и чугунка была чудом, Ф. Глинка предсказывал летательные аппараты. Но не сами по себе они его интересовали. Он думал о людях, ими владеющих: «А люди? — люди станут боги,/Или их громом пришибёт».

....................

К. Случевский, последний большой поэт XIX века, вступивший в XX век, внёс свой оттенок в эту мысль. Он пережил эпоху вульгарного материализма и потому был убеждён, что «сквозь ряд машин, вдоль проволок привода/Духовный мир являться не дерзнёт». Но миру чувств, законам мечты дана такая власть, «чтоб им вослед пробились/Иных начал живучие струи,/Чтоб живы стали и зашевелились/Все эти цифры, меры и паи…». Наука новейшего времени становилась парадоксальной, немного «сумасшедшей», и потому её мертвая цифирь могла ожить только под влиянием фантазии тонко развитой интуиции".

Если вдруг интересно, то продолжение ЗДЕСЬ.